Последнее слово подсудимого Р. Гесса на Нюрнбергском процессе. Фрагменты

31 августа 1946 г.

Российский государственный архив кинофотодокументов

Ед. хр. 6857. Ч. 43.

Операторы Р. Кармен, С. Семенов, В. Штатланд.

Продолжительность – 4 мин. 14 с.

Указатели и теги

Из стенограммы заседания Международного военного трибунала от 31 августа 1946 г.

Председатель: Последнее слово предоставляется подсудимому Рудольфу Гессу.

Гесс: Прежде всего я обращаюсь к Суду с просьбой, учитывая состояние моего здоровья, дать мне возможность произносить мое слово сидя.

Председатель: Пожалуйста.

Гесс: Некоторые из моих товарищей могут здесь подтвердить, что я в самом начале этого процесса предсказал следующее:

во-первых, что здесь выступят свидетели, которые под присягой будут давать недостоверные показания, причем эти свидетели могут производить абсолютно надежное впечатление и располагать наилучшей репутацией;

во-вторых, что надо учитывать возможность получения Судом письменных показаний, содержащих недостоверные данные;

в-третьих, что подсудимые в результате показаний некоторых свидетелей-немцев будут весьма неприятно поражены;

в-четвертых, что отдельные подсудимые будут вести себя странным образом, они будут произносить бесстыдные высказывания о фюрере и обвинять свой собственный народ, частично будут обвинять друг друга, причем неправильно, и, может быть, даже будут сами себя обвинять, причем тоже неправильно.

<…>

Большое значение имело бы, если бы то, что говорю, было сказано под присягой. Поэтому я заявляю: клянусь всемогущим и всеведущим Богом, что я говорю чистую правду, ничего не утаю и ничего не прибавлю.

Прошу Высокий Суд поэтому считать все, что я скажу далее, сказанным под присягой. Хотел еще добавить в отношении моей присяги. Я не являюсь последователем церкви, не имею внутренней связи с церковью, однако являюсь глубоко религиозным человеком. Я убежден в том, что моя вера в Бога является сильнее, чем вера в Бога у других людей. Поэтому я прошу Суд оценить еще в большей степени то, что я скажу под присягой, ссылаясь на свою веру в Бога.

<…>

Я не придаю значения тем упрекам, которые касаются событий, являющихся суверенным делом Германии и поэтому не относящихся к компетенции иностранцев. Такого рода выпады моих врагов – это честь для меня. Судьба дала мне возможность трудиться многие годы под руководством величайшего из сыновей Германии за всю ее тысячелетнюю историю.

Даже если бы я мог, я не хотел бы исключать это время из своей жизни. Я счастлив сознанием, что выполнил свой долг <…>