Из высказываний А. Гитлера об оккупационной политике на Востоке

17 октября 1941 г.

Опубл.: Adolf Hitler. Monologe im Führerhauptquartier 1941–1944. Die Aufzeichnungen Heinrich Heims herausgegeben von Werner Jochmann, Hamburg 1980. S. 90–92.

Перевод с немецкого языка К.Г. Черненкова.

Указатели и теги

17 октября 1941 г. Из высказываний А. Гитлера об оккупационной политике на Востоке.
 

Ставка фюрера

17.10.1941 г., вечер

Гости: рейхсминистр д-р Тодт,

гауляйтер Заукель

 

По сравнению с кучей красот в Центральной Германии новые восточные территории представляются нам сегодня безжизненными и пустынными. Но: фламандская земля это тоже плоская равнина, но все равно хороша! Люди? Мы привезем их туда. История здесь богатая; но и природа располагает здесь невиданными просторами. Здесь всегда происходили самые жестокие сражения в истории.

Территория должна потерять характер азиатской степи, стать европеизированной! Для этого мы прокладываем сейчас основные транспортные маршруты к южной оконечности Крыма, на Кавказ; на эти трассы, как на нитку жемчуга будут нанизываться немецкие города, а вокруг них будут лежать немецкие поселения. Два-три миллиона человек, которые нам для этого нужны, у нас будут быстрее, чем мы думаем; мы возьмем их из Германии, скандинавских стран, западных стран и Америки. Я, вероятно, до этого не доживу, но через двадцать лет в этом районе будут жить уже 20 миллионов человек. Через триста лет это будет цветущий парковый ландшафт необычайной красоты!

Аборигены? Мы начнем их просеивать. Вредоносных евреев мы полностью уничтожим. Впечатление, которое у меня сложилось на белорусской территории, было лучше, чем на Украине. В русские города мы не входим, они должны полностью исчезнуть. Мы не должны испытывать никаких угрызений совести. Мы не принимаем роль няньки, у нас вообще нет никаких обязательств перед этими людьми. Улучшать жилье, ловить вшей, немецкие учителя, газеты? Нет! Лучше мы проведем радиосеть, которая будет в наших руках, а в остальном они должны знать только дорожные знаки, чтобы не попадаться нам на пути! Под свободой эти люди понимают только то, что они должны мыться только в праздники. Если мы придем с жидким мылом, мы не завоюем их симпатии. Тут потребуется полностью переучиться. Есть только одна задача: провести германизацию, задействовав немцев, и рассматривать коренное население как индейцев. Если бы эти нас победили, господи, помилуй! Ненависть? Нет, ее мы не знаем, мы действуем только из расчета. Но они действуют из комплекса неполноценности нижестоящего; они чувствуют вышестоящего и сочетают ненависть с комплексом неполноценности. Интеллигенция? У нас ее так много, даже слишком! Добровольцы из Европы могут участвовать в работе по расселению.

Я подхожу к этому делу с ледяным спокойствием. Я чувствую себя только лишь исполнителем исторической воли. Мне все равно, что люди сейчас думают обо мне. Я еще никогда не слышал, чтобы немец, который ест кусок хлеба, беспокоился о том, что землю, на которой он созрел, прежде нужно было покорить мечом. Мы также едим канадскую пшеницу и не думаем об индейцах.

[…]

Избавить восточные территории от царствующей там летаргии минорных тонов будет конечной задачей для Лея: красивые сады, фруктовые деревья, поля, страна, о которой однажды можно будет написать: дни – заботам, смех – досугу!

Я знаю, что мы сейчас открыли немецкому народу то, что ему нужно для приобретения мирового значения. Больше всего я рад тому, что этот процесс отвлек нас от Средиземного моря. Самый южный это Крым; продвигаться южнее для нас смысла нет. Давайте останемся в нашей северной стране! Здесь можно тоже ездить до ноября, Берлин хорош в феврале, а на Рейне в марте все начинает цвести!

Именно в этой стране является полным безумием строить где-то центральную мельницу и возить зерно за 400 км, лучше мы построим ветряные мельницы и возьмем только то, что нужно для крупных центров.

Мне только грустно, что я не могу стать на несколько лет моложе. Тодт, Вы тоже должны расширить Вашу программу! Рабочую силу Вы получите. Расширение дорожной сети, сети железных дорог, я возьмусь теперь за нашу ширококолейную железную дорогу. За дорогу, которой в эти месяцы пользовалась группа армий «Центр», я поставлю памятник Сталину, в остальном он производил только противогрязевые цепи вместо того, чтобы строить дороги.

Это будет нашей задачей: в следующие сто лет мы сможем прекрасно поработать!

 

Перевод с немецкого языка К.Г. Черненкова.

 

Опубл.: Adolf Hitler. Monologe im Führerhauptquartier 1941–1944. Die Aufzeichnungen Heinrich Heims herausgegeben von Werner Jochmann, Hamburg 1980. S. 90–92.

 

Führerhauptquartier

17.10.1941, abends

Gäste: Reichsminister Dr. Todt,

Gauleiter Sauckel

 

Verglichen mit der Häufung von Schönheit im mitteldeutschen Raum, kommt uns der neue Ostraum heute wüst und leer vor. Aber: auch das flandrische Land ist eine einzige Ebene und doch schön! Die Menschen? Die werden wir hineinbringen. Und auch an Geschichte fehlt es hier nicht; hat sich doch die Natur hier eines nie dagewesenen Maßstabs bedient. Hier sind die vielleicht auf weite Zeit hinaus gewaltigsten Schlachten der Geschichte geschlagen.

Das Gebiet muß den Charakter der asiatischen Steppe verlieren, europäisiert werden! Dazu bauen wir jetzt die großen Verkehrsstränge an die Südspitze der Krim, zum Kaukasus; an diese Verkehrsstränge reihen sich, wie an eine Perlenschnur, die deutschen Städte, und um diese herum liegt die deutsche Siedlung. Die zwei, drei Millionen Menschen, die wir dazu brauchen, haben wir schneller, als wir denken; wir nehmen sie aus Deutschland, den skandinavischen Ländern, den Westländern und Amerika. Ich werde es ja wohl nicht mehr erleben, aber in zwanzig Jahren wird das Gebiet schon 20 Millionen Menschen umfassen. In dreihundert Jahren wird es eine blühende Parklandschaft von ungewöhnlicher Schönheil sein!

Die Eingeborenen? Wir werden dazu übergehen, sie zu sieben. Den destruktiven Juden setzen wir ganz hinaus. Der Eindruck, den ich im weißrussischen Gebiet hatte, war besser als der in der Ukraine. In die russischen Städte gehen wir nicht hinein, sie müssen vollständig ersterben. Wir brauchen uns da gar keine Gewissensbisse zu machen. Wir leben uns nicht in die Rolle des Kindermädchens hinein, wir haben überhaupt keine Verpflichtung den Leuten gegenüber. Das Wohnhaus reformieren, die Läuse fangen, deutsche Lehrer, Zeitungen? Nein! Lieber richten wir einen Rundfunk ein, der von uns abhängig ist, und im übrigen sollen sie nur die Verkehrszeichen kennen, damit sie uns nicht in die Wege laufen! Unter Freiheit verstehen diese Leute, daß sie sich nur alle Festtage zu waschen brauchen. Wenn wir mit der Schmierseife kommen, erben wir keine Sympathien. Man muß da ganz umlernen. Es gibt nur eine Aufgabe: eine Germanisierung durch Hereinnahme der Deutschen vorzunehmen und die Ureinwohner als Indianer zu betrachten. Wenn diese Menschen über uns gesiegt hätten, gnade Gott! Haß? Nein, den kennen wir nicht, wir handeln nur aus Überlegung. Die aber handeln aus dem Minderwertigkeitskomplex des Unterlegenen; sie wittern den Überlegenen und verbinden mit dem Minderwertigkeitskomplex den Haß. Intelligenz? Wir besitzen bei uns so viel davon, daß wir nur Schwierigkeiten damit haben! Wer von Europa guten Willens ist, kann sich am Siedlungswerk beteiligen.

Ich gehe an diese Sache eiskalt heran. Ich fühle mich nur als der Vollstrecker eines geschichtlichen Willens. Was die Leute momentan über mich denken, ist mir vollkommen gleichgültig. Noch nie habe ich gehört, daß ein Deutscher, der ein Stück Brot ißt, sich darüber Gedanken macht, daß der Boden, auf welchem es gewachsen ist, mit dem Schwert erobert werden mußte. Wir essen auch kanadischen Weizen und denken nicht an die Indianer.

[…]

Die Lethargie des den Ostraum beherrschenden Moll-Tons wegzubringen, wird die letzte Aufgabe für Ley sein: schöne Gärten, Obstbäume, Äcker, ein Land, worüber einmal geschrieben werden kann: saure Wochen, frohe Feste!

Ich weiß, daß wir dem deutschen Volk jetzt das erschlossen haben, was es zu seiner Weltbedeutung benötigt. Am meisten froh bin ich, daß wir durch diese Entwicklung vom Mittelmeer weggezogen wurden. Das Südlichste ist die Krim; darunter zu gehen, hat für uns gar keinen Sinn. Bleiben wir in unserem Nordland! Da kann man auch bis zum November herumfahren, in Berlin wird es im Februar schön, am Rhein beginnt es im März zu blühen!

Gerade in diesem Land ist es ein heller Wahnsinn, irgendwo eine Zentralmühle zu bauen und 400 km weit das Getreide hinzuführen, lieber bauen wir Windmühlen und nehmen nur das weg, was man für die großen Zentren benötigt.

Ich bin nur traurig, daß ich nicht mehr soundsoviele Jahre jünger bin. Todt, Sie müssen auch Ihr Programm erweitern! Arbeitskräfte kriegen Sie. Ausbau des Straßenwesens, des Eisenbahnwesens, ich werde mich jetzt hinter unsere weitspurige Eisenbahn machen. Wegen der einen Straße, die in diesen Monaten der Heeresgruppe Mitte gedient hat, werde ich dem Stalin ein Denkmal setzen, im übrigen hat er Schlammketten gefertigt, statt Straßen zu bauen.

Das wird eine Aufgabe sein: Die nächsten hundert Jahre werden wir wunderbar arbeiten können!

 

Adolf Hitler. Monologe im Führerhauptquartier 1941–1944. Die Aufzeichnungen Heinrich Heims herausgegeben von Werner Jochmann, Hamburg 1980. S. 90–92.