Гус М.С. Из Нюрнберга. Информация для радио

4 февраля 1946 г. 21 ч. 00 мин.

Российский государственный архив литературы и искусства

Ф. 2808. Оп. 1. Д. 10. Л. 13–16.

Подлинник. Машинопись с правкой редактора.

Указатели и теги

Именной указатель

Бест Карл Рудольф Вернер (Best Karl Rudolf Werner) – официальный юрист нацистской партии, обергруппенфюрер СС (1944), имперский уполномоченный в оккупированной Дании (1942–1945). В 1945 г. был арестован в Копенгагене, в 1948 г. приговорен датским судом к смертной казни, однако после апелляций приговор был изменен на 12 лет тюремного заключения. В 1951 г. освобожден «по состоянию здоровья» и вернулся в Германию. В 1969 г. снова арестован по обвинению в причастности к массовым убийствам в 1939 г. на территории Польши. В 1972 г. польское правительство потребовало выдать В. Беста как виновного в военных преступлениях и создании айнзатцгрупп на территории Польши. Однако, правительство ФРГ отказало в выдаче, мотивируя это плохим состоянием здоровья бывшего обергруппенфюрера СС, и в августе 1972 г. Бест был в очередной раз освобожден из-под стражи.

Гиммлер Генрих (Heinrich Luitpold Himmler) – рейхсфюрер СС, рейхсминистр внутренних дел (1943–1945), начальник Главного управления имперской безопасности (1942–1943).

Советский радиожурналист-международник, публицист и искусствовед. Работал на Нюрнбергском процессе.

Йодль Альфред (Alfred Josef Ferdinand Jodl) – начальник штаба оперативного руководства Верховного командования вермахта, генерал-полковник.

Руководитель датских нацистов
Генерал кавалерии, командующий 3-м танковым корпусом вермахта
Глава правительства Голландии во время немецкой оккупации в период Второй мировой войны
Французский обвинитель на Нюрнбергском процессе
Профессор истории Лувенского университета (Бельгия). Свидетель на Нюрнбергском процессе

          Москва. Союзрадио. Склезневу.

          Передать Цейтлину. Комментарий. К заседаниям 4 февраля.

Французский обвинитель Фор говорит сегодня о методах, которые немцы применяли в оккупированных странах запада для установления своего фактического господства. Он упомянул в этой связи имена Квислинга, Муссерта, Кляузена. Квислинг навеки вошел в историю, как нарицательное имя для гитлеровских агентов в тех странах, которые по плану, заранее разработанному, должны были подвергнуться нашествию немецких войск. Такую же роль, как Квислинг в Норвегии, играл Муссерт в Голландии, Кляузен в Дании. Это были пятые колонны, созданные немцами задолго до нападения на эти страны. Отборные отряды фашистских головорезов были тщательно проинструктированы и подготовлены к тому, чтобы изнутри оказывать помощь немецким войскам в момент их нападения извне. Эту свою роль так называемые партии Квислинга, Кляузена, Муссерта сыграли отлично. Но гитлеровцы хотели большего. Им нужно было создать внешнюю картину сочувствия большинства народов оккупированных стран национал-социализму в его местной разновидности. Но эти попытки с треском провалились. Так называемая, национальзамлинг Квислинга в Норвегии до конца оккупации страны оставалась сбродом преступных элементов и подонков. В Дании «партия Кляузена» представляла собой ту же самую картину. Немцы попытались на всеобщих выборах доставить победу Кляузену. Он получил два процента голосов и три места в датском парламенте. Более яркого и убедительного доказательства враждебности датского народа к датской разновидности гитлеризма нельзя было и вообразить. Немцы на это ответили фактическим упразднением власти короля и правительства Дании и установлением диктатуры Беста. Муссерт в Голландии добился не большего успеха. Народы этих стран своим отношением к квислингам и своим сопротивлением всем попыткам навязать этих квинслингов в «вожди» показали свою решимость бороться против немецкой тирании и гитлеровского варварства. Сегодняшнее заседание трибунала еще раз напомнило об этих важнейших уроках только что закончившейся разгромом фашизма второй мировой войны. Но и еще об одном напоминают факты, которые были сегодня предметом внимания трибунала. Фашистский яд проникал незаметно в соседние страны. Фашистские гнезда держались скрытно. А в нужную минуту они обнаруживали себя, и яд начинал действовать. Это урок прошлого, имеющий значение и для будущего. Безжалостно вырвать все остатки фашистских корешков, истребить до конца самые скрытные фашистские гнезда – такова задача каждого народа Европы и всех народов вместе, если они не хотят повторения только что пережитой трагедии. Нюрнбергский процесс тем и важен, что он показывает человечеству методы действия фашизма и тем самым помогает предотвратить в будущем любую попытку под новыми названиями и быть может даже новыми средствами, но возобновить фашистские замыслы и планы. Сегодня обвинитель Фор развернул перед судом одну из деталей фашистского варварства: преследование и разгром университетов. Университет в Осло был захвачен немцами и фактически уничтожен. Университет в Брюсселе не работал в течение почти всего периода немецкой оккупации. Университет в Лувене подвергался жестоким репрессиям. Немцы посылали в Бельгию, в порядке так называемого научного обмена, своих профессоров. Свидетель профессор истории Лувенского университета Ван дер Эссен очень хорошо сказал, что эти импортированные немецкие профессора отнюдь не были известны своими научными исследованиями и трудами и присылались они в Бельгию с совершенно другой целью: они действительно вели в Лувене и в Генте непрерывные записи в своих тетрадях, но это не были записи результатов их опытов или исследований. Это были записи результатов их полицейских расследований. В руки бельгийских властей попали некоторые из этих научных трудов: немецкие профессора, вроде фон Макензена, старательно заносили сведения о политических настроениях и высказываниях бельгийских студентов и ученых. Эти немецкие гости были действительными знатоками единственной науки, процветавшей в гитлеровской Германии – науки шпионажа и сыска. Они были представителями ведомства Гиммлера… На вечернем заседании 4 февраля произошло нечто вроде диспута между двумя профессорами. На свидетельском месте находился бельгийский профессор истории из лувенского университета Ван дер Эссен. Он давал свои показания в манере и с жестами типичного ученого, который с высоты своей кафедры излагает слушателям факты убедительные и неопровержимые. С убийственной логикой и с скрупулезной точностью Ван дер Эссен рассказывал трибуналу как две немецкие батареи в мае 1940 преднамеренно подвергли обстрелу библиотеку лувенского университета и подожгли ее. Защитнику Йодля и по совокупности генерального штаба Экснеру это не понравилось. Вернее говоря, ему не понравилось не то, что была разрушена библиотека, а то, что об этом идет речь в суде. Экснер – тоже профессор, профессор уголовного права в одном из немецких университетов. Он подошел к микрофону, чтобы вступить в спор с профессором истории Ван дер Эссеном. Вопросы его были направлены к тому, чтобы показать, что разрушение библиотеки, если оно и произошло, то во всяком случае было необходимым и законным актом ведения военных действий. Однако профессор Ван дер Эссен категорически и точно опроверг эти попытки, показав, что в библиотеке не было никаких неприятельских войск и никаких военных объектов. Профессор Ван дер Эссен, как историк, напомнил Экснеру, профессору уголовного права, что немцы в 1940 не в первый раз уничтожили лувенский университет: они повторили то, что впервые сделали в 1914. И если профессор уголовного права, не будучи историком, и имеет право об этом забыть, то будучи криминалистом, он не может не знать, что это – преступный акт варварства…

Гус.