Фрагменты выступления помощника Главного обвинителя от  СССР Л.Н. Смирнова о преступлениях нацистов против мирного населения на территории СССР

14 февраля 1946 г.

Российский государственный архив кинофотодокументов

Арх. № 6857.

Операторы Р. Кармен, С. Семенов, В. Штатланд.

Продолжительность – 6 мин. 59 с.

Указатели и теги

Географический указатель

В настоящее время:

Именной указатель

Кинорежиссер, фронтовой кинооператор, журналист. Во время проведения Нюрнбергского процесса в составе киногруппы снимал материалы, вошедшие в фильм «Суд народов» (1946), который он поставил как режиссер и сценарист.

Нарком иностранных дел СССР

Фронтовой кинооператор. Во время проведения Нюрнбергского процесса в составе киногруппы снимал трибунал.

Прокурор, старший советник юстиции. Помощник Главного обвинителя от СССР в Международном Военном Трибунале, Председатель Верховного Суда СССР (1972–1984).

Фронтовой кинооператор. Во время проведения Нюрнбергского процесса в составе киногруппы снимал трибунал.

Советское обвинение утверждает, и я представлю суду доказательства этому, что на всем протяжении громадного фронта, от Баренцева моря до Черного моря, во всю глубину проникновения немецко-фашистских орд на землю моей Родины, всюду, где ступила нога немецкого солдата или появился эсэсовец, совершались неслыханные по своей жестокости преступления, жертвами которых становились мирные люди: женщины, дети, старики.

Злодеяния немецко-фашистских преступников выявлялись по мере продвижения на запад частей Красной Армии. Акты о преступлениях гитлеровцев в отношении мирного населения составлялись офицерами передовых частей Красной Армии, местными органами власти, общественными организациями.

<…>

Возвращаясь в родные места, солдаты армии-освободительницы находили много сел, деревень, городов, превращенных гитлеровскими полчищами в «зоны пустыни». У братских могил, где покоились тела советских людей, умерщвленных «типичными немецкими приемами» (я представлю далее суду доказательства этих приемов и определенной периодичности их), у виселиц, на которых раскачивались тела подростков, у печей гигантских крематориев, где сжигались умерщвленные в лагерях уничтожения, у трупов женщин и девушек, ставших жертвами садистских наклонностей фашистских бандитов, у мертвых тел детей, разорванных пополам, постигали советские люди цепь злодеяний, тянущихся, как справедливо сказано в речи Главного обвинителя от СССР, «от министерских кресел до рук палачей».

В этих чудовищных злодеяниях была своя определенная преступная система. Единство приемов умерщвления: одно и то же устройство газовых камер, массовая штамповка круглых банок с отравляющим веществом «циклоном А» или «циклоном Б», построенные по одним и тем же типовым проектам печи крематориев, одинаковая планировка «лагерей уничтожения», стандартная конструкция зловонных «машин смерти», которые немцы называли «газенвагенами», а наши люди «душегубками», техническая разработка конструкций передвижных мельниц для размалывания человеческих костей – все это указывало на единую злую волю, объединяющую отдельных убийц и палачей.

Становилось ясным, что рационализацией массовых убийств по указаниям гитлеровского правительства и руководства военными немецкими силами занимались немецкие теплотехники и химики, архитекторы и токсикологи, механики и врачи.

Становилось ясным, что «фабрики смерти» вызвали к жизни целые отрасли вспомогательной индустрии.

<…>

Настолько одинаковы были приемы убийств, что становилось ясным, как готовились кадры убийц в специальных школах, как заранее предусматривалось все, начиная от приказа раздеться перед расстрелом до самого умерщвления. Эти, основанные на анализе фактов, предположения были впоследствии полностью подтверждены захваченными Красной Армией документами и показаниями пленных.

С первых месяцев войны советскому правительству было ясно, что бесчисленные преступления немецко-фашистских агрессоров против мирных жителей нашей Родины представляют не эксцессы недисциплинированных военных частей или изолированные преступные действия отдельных офицеров и солдат, а являются системой, заранее предусмотренной, не просто санкционированной преступным гитлеровским правительством, но преднамеренно насажденной им и всячески поощряемой.

Суду уже представлена как бесспорное доказательство в соответствии с пунктом 21 Устава Трибунала одна из нот народного комиссара иностранных дел Молотова, датированная еще 6 января 1942 г. Вы найдете эту ноту на странице первой вашей папки документов. Я начинаю цитировать третий абзац после заголовка ноты. Документ зарегистрирован под номером СССР-51. В нем сказано:

«Освобождение частями Красной Армии, в процессе ее продолжающегося успешного контрнаступления, ряда городов и сельских местностей, находившихся временно <…>