Эренбург И.Г. «Контратака ночи». Очерк

Опубл.: «Известия», 30 марта 1946 г.

Российский государственный архив литературы и искусства

Ф. 1204. Оп. 2. Д. 260. Л. 30, 31–33.

Верстка сборника «Суд истории. Репортажи с Нюрнбергского процесса». М., Госполитиздат, 1966.

Указатели и теги

Именной указатель

Французский политик, деятель Международного демократического женского движения, генеральный секретарь Международной демократической федерации женщин (1945–1954). Во время оккупации Франции принимала участие в акциях Движения Сопротивления. Была арестована в 1942 г., передана для допросов гестапо, после чего помещена в концлагерь Освенцим, затем переведена в Равенсбрюк, где находилась до конца Второй мировой войны. Свидетель на Нюрнбергском процессе.

Геринг Герман (Hermann Wilhelm Göring) – рейхсминистр авиации, рейхсмаршал Великогерманского рейха, генерал пехоты и генерал земельной полиции.

Заместитель фюрера по партии, рейхсминистр без портфеля

Заукель Фриц (Ernst Friedrich Christoph «Fritz» Sauckel) – гауляйтер Тюрингии, обергруппенфюрер СА, обергруппенфюрер СС; генеральный уполномоченный по использованию рабочей силы в системе четырехлетнего плана (1942–1945).

Кейтель Вильгельм (Wilhelm Bodewin Johann Gustav Keitel) – начальник штаба Верховного командования вермахта (1938–1945), генерал-фельдмаршал.

Главнокомандующий военно-морским флотом (Кригсмарине), гросс-адмирал

Франко Баамонде Франсиско Паулино Эрменехильдо Теодуло (Franco Bahamonde Francisco Paulino Hermenegildo Teódulo) – испанский военный и государственный деятель, каудильо Испании в 1939–1975 гг. Генералиссимус. Был одним из организаторов военного переворота 1936 года, который привел к гражданской войне между республиканцами и националистами. Возглавив националистические силы, после победы в войне получил полный контроль над страной, установив правый авторитарный режим, известный как Франкистская Испания.

Писатель, поэт, публицист, журналист

     Эренбург И.Г.

     «Контратака ночи». Очерк.

Гитлеровские палачи любили дурную поэтичность. В парижской тюрьме Френ после изгнания немцев нашли архивы со списками арестованных. Рядом с некоторыми именами значится: «Нахт унд небель» – «Ночь и туман». Эти слова взяты из вагнеровского «Золотого Рейна», палачи ими обозначали смертный приговор.

Ночь и туман – такими словами можно определить сущность фашизма, немыслим он без тьмы и без обмана. Теперь на долю человечества после длительной и страшной ночи выпал хмурый рассвет. Солнце подлинного мира еще не прорвало туман; и в полумраке раннего часа духи тьмы ожили, они пытаются запугать малодушных, запутать близоруких.

Пятый месяц уж длится Нюрнбергский процесс. Английский комментатор Мак Глики говорит, что интерес к нему на Западе понизился. Дело не только в долготе судебный прений: люди встревожены, и они не понимают, что их справедливая тревога за завтрашний день связана с трагедией вчерашнего дня. Люди видят, что в Нюрнберге судят за прошлое, а они обеспокоены будущим, им не говорят, что прошлое тщится стать будущим. Пользуясь туманом, ночь контратакует.

Не только о личной судьбе двадцати трех злодеев идет речь в Нюрнберге; право же, судьбу Геринга можно было предоставить плотнику и веревочнику – для этого не стоило бы тревожить столько почтенных людей. Значение Нюрнбергского процесса в другом: он должен вгрызться в память забывчивых, предостеречь от повторения прошлого; обвинители не архивариусы, это люди, которые защищают будущее.

Вот почему я внимательно слежу за эпилогом третьего рейха. Там происходит нечто удивительное: трупы зашевелились. Вначале подсудимые ежились от страха, как за соломинку утопающий, хватались они за больничные халаты врачей. Их защитники казались удрученными непосильной задачей, держались, как скромные стряпчие. Тогда последние желтые листья еще кружились среди развалин Нюрнберга. Теперь среди этих развалин зазеленела трава. И преступники ожили; их защитники витийствуют, как будто они не адвокаты дьявола, а прокуроры, изобличающие зло.

Хотят ли злодеи спасти себя от петли? Или мечтают напоследок трупным ядом отравить живых? Порой мелочи заслоняют сущность. Мы часто слышим, что Геринг занимался кражами. Это сущая правда, но осторожно! – перед нами не карманник, а народоубийца, второе лицо рейха, вдохновитель и организатор невиданных в истории зверств. Вряд ли интересно, что убийца миллионов людей при случае не брезгал и носовым платком. Оставим в стороне похищенные картины, семейные сцены с Ремом, грязные делишки, вспомним основное: этот тучный человек, способный благодушно улыбаться, повинен в разорении Европы, в гибели целого поколения. Говорили, что он петляет; верно, но это петляет не заяц, а бешеный волк – он хочет перегрызть горло истине, оставить миф о мнимом благородстве каннибалов.

Геринга спрашивают, правда ли, что он сажал неповинных в концлагеря, и Геринг невозмутимо отвечает: «Люди, не совершившие ничего предосудительного, могли потом совершить предосудительное. Мы подвергали их превентивному заключению». Может быть, у этих людей чересчур совестливые глаза или нет у них выправки бравого фельдфебеля? Что же, из их кожи можно изготовить переплет, даже изящный абажур…

Геринга спрашивают, правда, что он захватил Австрию, изуродовал Бельгию, и Геринг невозмутимо отвечает: «Это были превентивные действия». Может быть, чехи пытаются думать, а норвежцы не умеют низко кланяться? Что же, из них можно сделать несколько новых колоний рейха.

Рейхсмаршал обнаглел. Весной 1946 года он хвастает, что ловко проглотил Чехословакию, что, проверяя новые модели самолетов, он убивал детей Мадрида, что он якобы «дал немецким рабочим свободу». Нет нужды говорить, что под словом «свобода» скрывают сначала казармы и концлагеря, а потом могилы. Геринг позирует перед миром: он ищет последователей и продолжателей. Он развязно утверждает, что немцы вторглись во Францию только для того, «чтобы повысить сельское хозяйство этой страны». Помилуйте, не танки изрезали Пикардию, Нормандию, Шампань, а тракторы. Геринг клянется, что вместе с фюрером он стремился «великодушно разрешить еврейский вопрос». Оказывается, они убили 6 миллионов евреев в припадке великодушия – они разрешали вопрос! Почему немцы готовились лихорадочно к своим набегам? Геринг объясняет: они узнали «о мобилизационных планах Америки». Если так пойдет дальше, то вскоре Геринг заявит, что он хотел разрушить Ленинград, потому что русские в Средней Азии уничтожали саранчу. Он доходит до того, что среди щебня Нюрнберга восклицает: «Наше правительство привело Германию из нищеты к расцвету!». Могилы немецких солдат, рассеянные по миру от Волги до Атлантики, от Мурманска до Египта, развалины немецких городов, позор и нищета Германии, – вот их «расцвет»!

Читатель скажет: «Но ведь это слишком неправдоподобно, кто поверит такой чепухе?..» Геринг рассчитывает, что годы ночи и тумана отучили людей видеть, думать, знать.

Он не одинок, этот тучный фигляр, нарумяненный кровью: за ним следует и Гесс, и адвокаты. Защитник гестапо требует, чтобы ему предоставили возможность «установить связь» с десятками тысяч палачей. Адвокат Горн преспокойно заявляет, что чехословацкого народа нет, это – иллюзия, есть только жители Моравии и Богемии. Другой адвокат проповедует «вечность» антисемитизма. Третий нахально заявляет, что нужно судить не Заукеля за угон в рабство советских граждан, а самих русских. Адвокат Дикс кричит, трясет кулаком, угрожает судьям, что, если ему не дадут огласить на суде фальшивки, он распространит эти фальшивки «нелегально». Защитник Геринга Штамер пытается воскресить отвратительную клевету: немцы, убившие в Катынском лесу польских офицеров, обвиняли в убийстве русских, и Штамер осмеливается это повторять. Адвокат Маркс на суде оскорбляет одну из самых благородных женщин нашего времени – Мари Клод Вайяр-Кутьюрье, которую немцы терзали в Освенциме и в Равенсбруке. Защитники устраивают пресс-конференции, проталкивают в печать документы, отвергнутые судом. Эти адвокаты вытягиваются в струнку перед подсудимыми. Когда журналисты спросили Штамера, почему Геринг столь нагло себя ведет, адвокат ответил: «Мне ли советовать что-либо рейхсмаршалу?.. Великий человек защищается по великому».

Мы знаем, что это за «величие» – русские рабыни, Бабий Яр, «Зеленая папка», Освенцим, мыло из человечины, пепел, кровь, слезы Европы.

Будучи в Нюрнберге, я заинтересовался биографиями защитников. Оказалось, что большинство из них в ту или другую эпоху принадлежали к национал-социалистической партии. Естественно, что для таких Геринг – великий человек. Я спросил в Германии мальчугана лет двенадцати: «Ты теперь не кричишь “хайль Гитлер”»? Он мне меланхолично ответил: «Теперь это запрещено». Меня удивляет, почему седоволосые законники не понимают того, что понял мальчуган? Уж слишком разошелся Геринг, слишком приободрились палачи! Они видят, что рассвет затянулся. Их радует душевное смятение европейского обывателя – от своих защитников они узнают все скверные «сенсации» дня. Приунывшие осенью, они весной хорохорятся.

Вслед за Герингом приподнимают голову его вчерашние верноподданные. В Западной Германии возникло якобы «аполитическое», на самом деле фашистское объединение студенчества. Американская полиция, заинтересовавшись книготорговлями Мюнхена, установила, что 90 магазинов бойко торгуют гитлеровской литературой. В различных городах Западной и Южной Германии существуют подпольные организации нацистов; случайно американцы обнаружили, что «христианские бойскауты» Кобурга печатают фашистские листовки. Бригадный генерал Мид отмечает, что в американской зоне влиятельные нацисты продолжают руководить крупными заводами или занимают административные должности. Труп не сожгли, не зарыли, и труп отравляет воздух.

В Дармштадте американцы провели анкету. На вопрос, нужен ли Германии новый фюрер, 55 процентов опрошенных женщин и 38 процентов мужчин ответили утвердительно; на вопрос, следует ли очистить немецкую администрацию от членов национал-социалистической партии, ответили «да» только 43 процента. Ночь и туман еще стоят над таким Дармштадтом; и если велика вина тех, кто отвечает, то, может быть, есть здесь доля вины тех, кто спрашивает. В газетах Западной и Южной Германии воскрес «человек с ножом в зубах» – так предтечи фашизма изображали русских. Неудивительно, что повеселели те, у которых действительно нож в зубах…

В Нюрнберге порой встают видения роковых лет, которые предшествовали катастрофе. Защитник Геринга счел необходимым напомнить о свидании шести английских промышленников с рейхсмаршалом. Это было таинственное свидание на берегу моря за час до бури. Немцы говорили, что они спасут мир от большевиков, они даже предлагали «защитить Британскую империю». Лондонцы вскоре узнали, что означает эта «защита»… Всякий, кто внимательно прислушивается к дебатам в Нюрнберге, кто не боится думать о будущем, еще раз проклянет ночь и туман. Жизнь человечества не может походить на дурацкую сказку про белого бычка!

Контрнаступление смерти должно быть отбито. Ведь еще недавно – всего 300 дней тому назад – лилась кровь России: Красная Армия, спасая человечество, шла к Берлину. Не высохли те слезы, не заросли те могилы! А уже скверные шептуны нашептывают. А уже клеветники клевещут. А уже Геринг ищет последователей, приверженцев, продолжателей.

Мир стосковался по простой честности. Трудно осуждать Геринга за бомбы, скинутые на Мадрид, одновременно подпирая зашатавшегося Франко. Слишком много льется злых чернил – крови! Можно ли лечить от эпидемии один квартал города, а в другом квартале заботиться о наилучшем распространении инфекции? Фашизм, разбитый в открытом бою Красной Армией, осужденный совестью всех народов, под покровом мглы переоделся, приспособился к местным нравам, выписал себе поддельные документы. Одним выдают себя все фашисты мира: ненавистью к Советскому Союзу. Есть у нюрнбергских палачей эхо. Четыре года людоеды аукали: теперь из разных щелей и подворотен их притаившиеся ученики откликаются.

Народы живут по-разному, разные над ними облака, разные под ними цветы. Но фашизм – это враг всех народов. Француз, чьи виноградники растоптаны танками Кейтеля, жители Ковентри, узнавшие «благородство» Геринга, женщина в далеком Техасе, которая оплакивает сына, погибшего в Нормандии, погибшего потому, что выродку Гессу, злодею Герингу, подлому Редеру позволили стать во главе большого государства, – все они поймут эти простые слова: время уничтожить фашизм! Пусть не только исчезнут страшные тени Нюрнберга, пусть не будет у них наследников!

Идет весна, мы ее выстрадали – нашим горем и нашей борьбой. Мы отбили атаки фашизма в те времена, когда у него были заводы, нивы, моря, армии. Мы отобьем и последнюю контратаку этих живых мертвецов.

«Известия»,
30 марта 1946 г.