Допрос обвиняемого бывшего генерал-фельдмаршала В. Кейтеля Главным обвинителем от СССР Р.А. Руденко о карьере подсудимого, его роли в разработке планов войны против СССР, экономической эксплуатации территории СССР и др. вопросам

5 апреля 1946 г.

Российский государственный архив фонодокументов

Ф. 1. Оп. 19. № 27 (12-16).

Продолжительность звучания – 49 мин. 14 с.

Руденко Роман Андреевич – главный обвинитель Международного Военного Трибунала от СССР.

Кейтель Вильгельм – начальник штаба Верховного командования Вермахта.

Председательствующий: Трибунал будет заседать завтра с 10 часов утра. В 12:30 будут рассмотрены дополнительные ходатайства о свидетелях и документах, и после этого с четверти до 1 он будет переведен в закрытый режим.

Руденко: Подсудимый Кейтель, уточните, когда вы получили первый офицерский чин?

Кейтель: 18 августа 1902 г.

Руденко: Какое вы получили военное образование?

Кейтель: Я вступил в армию в качестве кандидата в офицеры и служил сначала в качестве простого солдата и, пройдя затем все последующие чины – ефрейтора, унтер-офицера – стал лейтенантом.

Руденко: Я спросил вас о вашем военном образовании.

Кейтель: Я был армейским офицером до 1909, затем около шести лет полковым адъютантом, во время первой мировой войны я был командиром батареи, а с весны 1915 г. находился на службе в генеральном штабе.

Руденко: Вы окончили военную или другую академию?

Кейтель: Я никогда не учился в военной академии. Два раза я в качестве полкового адъютанта принимал участие в командировках большого генерального штаба[1], летом 1914 г., был откомандирован в большой генеральный штаб и в начале войны 1914 возвратился в свой полк.

Руденко: Какую военную подготовку и военный чин имел Гитлер?

Кейтель: Лишь немного лет назад я узнал от самого Гитлера, что он после окончания первой мировой войны якобы был лейтенантом в одном из баварских пехотных полков. Во время войны он был простым солдатом, затем он получил чин ефрейтора, очень может быть, что в последнее время он получил чин унтер-офицера.

Руденко: Не следует ли сделать вывод, что вы, обладая солидной военной подготовкой и большим опытом, вмели возможность оказывать существенное влияние на Гитлера при решении военно-стратегических и других вопросов, касающихся вооруженных сил? 

Кейтель: Нет. Я заявлю в этом отношении, что Гитлер, в степени, которая практически непонятна для неспециалистов и профессиональных офицеров, изучал публикации генерального штаба, военную литературу, эссе по тактике, операциям и стратегии и так у него были знания в военных сферах, которые можно назвать поражающими. Могу я привести пример того как это подтверждалось иными офицерами Вермахта. Гитлер был настолько хорошо информирован относительно организации, вооружений, руководства и снаряжения всех армий, и что еще более замечательно, всех флотов мира, что невозможно было подтвердить какую-либо ошибку с его стороны; и я добавлю, также, что во время войны, пока я находился в его штаб-квартире и в его ближайшем окружении, Гитлер изучал по ночам все крупные труды генерального штаба – Мольтке[2], Шлиффена[3] и Клаузевица[4] и черпал для себя из них обширные знания. Поэтому, у нас складывалось впечатление: только гений способен на это.

Руденко: Вы не станете отрицать, что в силу своего опыта и военной подготовки вы являлись советником Гитлера в ряде важнейших вопросов?

Кейтель: Я относился к его ближайшему военному окружению и я слышал многое от него; но я вчера на вопрос моего защитника указывал на то, что даже в простых, ежедневных вопросах касающихся организации и снаряжения Вермахта, я могу открыто признать, что я был учеником, а не учителем.

Руденко: С какого времени, вы считаете, началось ваше сотрудничество с Гитлером?

Кейтель: Как раз в тот день, когда я был призван на эту должность, 4 февраля 1938 г.

Руденко: Итак, вы работали в контакте с Гитлером весь период, подготовки и осуществления агрессивной войны?

Кейтель: Да, мне кажется, что я уже дал все нужные разъяснения относительно того, как для меня, оказавшегося в этой ситуации, развивались события, уготовившие мне много неожиданностей.

Руденко: Кто, кроме вас, из руководящих военных работников ОКВ[5] и ОКХ[6] был приравнен к рангу министра Рейха?

Кейтель: Ранг министра Рейха имели три главнокомандующих  родами войск вооруженных сил, причем главнокомандующий воздушным флотом рейхсмаршал Геринг был, кроме того, министром авиации Рейха, точно так же и я, как я уже показал вчера, приравнивался по рангу к министру Рейха, но я не имел полномочий министра и не назывался министром.

Руденко: Кто кроме вас, из числа военных сотрудников в ОКХ и ОКВ, подписывал распоряжения совместно с Гитлером и остальными министрами Рейха?

Кейтель: В министерском секторе правительства Рейха, был способ подписей фюрера и рейхсканцлера и непосредственно заинтерсованных министров, и наконец начальника рейхсканцелярии. Это не годилось для военного сектора, согласно традициям германской армии и Вермахта подписи давались принципиальными экспертами, которые работали над вопросом, начальником штаба, или кем-либо отдававшим или, по крайней мере, готовившим приказ, добавляя инициалы на черновике.

Руденко: Вчера вы сказали, что вы подписывали такие распоряжения совместно с другими министрами Рейха.

Кейтель: Да, вчера я упоминал отдельные распоряжения и также приводил причины, почему я подписывал их, и что делая это я не являлся министром Рейха и не получал функций полномочного министра.

Руденко: Какой орган, начиная с февраля 1938 года, выполнял функции военного министерства?

Кейтель: До последних дней января или первых дней февраля тогдашний военный министр Рейха фон Бломберг[7]. После 4 февраля, как известно, не существовало больше ни военного министерства, ни военного министра.

Руденко: Я поэтому вас и спрашиваю, какой орган заменял и выполнял функции военного министерства, зная, что этого министерства не было?

Кейтель: Я вместе с управлением вооруженных сил, тогдашним штабом военного министерства, во главе которого я стоял, вел дела дальше, распределив их, как я указал, то есть, передав все высшие полномочия главнокомандующим родами войск вооруженных сил. Но это был не мой приказ, а приказ Гитлера.

Руденко: Из представленной вам и суду схемы видно, что ОКВ являлось центральным объединяющим и высшим военным звеном в Рейхе, непосредственно подчиненным Гитлеру. Правильно сделать такой вывод?

Кейтель: Да. Это был штаб, военный штаб Гитлера.

Руденко: Кто непосредственно в ОКВ руководил разработкой военно-стратегических планов? Я имею в виду планы нападения на Австрию, Чехословакию, Польшу, Бельгию, Голландию, Францию, Норвегию, Югославию и Советский Союз.

Кейтель: Мне кажется, что вчера я очень подробно заявил, сказав, что все оперативные, стратегические планы разрабатывались по поручению Гитлера главнокомандующими родов войск вооруженных сил, например, в сухопутных войсках – ОКХ и генеральным штабом сухопутных сил. После чего об этих планах докладывалось Гитлеру, и затем принимались соответствующие решения.

Руденко: Я хочу вас спросить в связи с Югославией о следующем. Признаете ли вы, что изданная за вашей подписью директива о предварительном разделении Югославии является документом большого политического и международного значения, которым предусматривалось фактическое уничтожение Югославии как государства?

Кейтель: Я не сделал ничего, помимо оформления письменного распоряжения Гитлера, и препроводил его в инстанции, которых это интересовало и касалось. Я не мог оказать ни личного, ни политического влияния на решение этого вопроса.

Руденко: За вашей подписью?

Кейтель: По поводу подписей, которые я давал, я вчера сделал обширное объяснение, о том, как они появлялись и в чем их значение.

Руденко: Да, мы говорили об этом, мы слышали об этом, и я далее задам вам еще вопросы об этом. Я хочу теперь с большей ясностью уточнить ваше место в вопросе Югославии. Согласны ли вы, что при прямом участии ОКВ организовывались провокационные акции для создания повода к германской агрессии и для оправдания этой агрессии в глазах общественного мнения?

Кейтель: Этим утром, в ответе на вопросы защитников остальных подсудимых, я четко отвечал, что я не принимал участия в подготовке каких-либо инцидентов, и военные инстанции по желанию Гитлера никогда не принимали участия в обсуждении, подготовке, разработке или проведении такого рода инцидентов. Под инцидентом подразумевается провокация.

Руденко: Какое участие принимало ОКВ в обеспечении вооружения «фрайкора[8]» в Судетах?

Кейтель: Генерал, какой фрайкор? Я не знаю, какой фрайкор вы упоминаете?

Руденко: Фрайкор Судетов?

Кейтель: Я не осведомлен о том, что какая-либо военная инстанция, если можно так выразиться, поставляла или направляла туда тайным образом оружие. Я об этом не знаю.

Руденко: Кто и почему издал приказ об оккупации Моравской Остравы и Витковиц германскими военными частями 14 марта 1939, после полудня, когда президент Гаха[9] еще находился в пути в Берлин с целью переговоров с Гитлером?

Кейтель: Под конец фюрер решил издать этот приказ. Были сделаны приготовления с тем, чтобы внезапно, до планировавшегося ранее вступления в Чехословакию, занять этот район, где находился известный крупный современный сталелитейный завод, расположенный в Моравской Остраве, я не могу сейчас вспомнить, как он называется. Гитлер мне сказал, что причина такого решения заключается в том, чтобы воспрепятствовать тому, чтобы поляки внезапно напали с севера и чтобы, кроме того, на всякий случай завладеть наиболее модернизированным прокатным заводом. Это он привел в качестве причины, то есть, оккупации действительно имевшей место в поздние часы 14 марта.

Руденко: Но в это же время президент Гаха ехал в Берлин, чтобы вести переговоры с Гитлером?

Кейтель: Да, это правильно.

Руденко: Это вероломство!

Кейтель: Мне не кажется, что я должен давать свою оценку этих событий. Правильно то, что эта оккупация состоялась в указанный вечер. Причем я уже указал, что президент Гаха узнал об этом лишь тогда, когда он приехал в Берлин.

Теперь я вспомнил название. Это был металлургический завод в Витковице.

Руденко: Я имею к вам несколько вопросов в связи с агрессией против Советского Союза. Вы вчера давали уже Трибуналу по этому поводу показания. Вы изложили свою позицию по поводу нападения на Советский Союз. Но вы заявили Трибуналу, что распоряжение о подготовке варианта «Барбаросса»[10] последовало в начале декабря 1940 года?

Кейтель: Да.

Руденко: Вы точно это припоминаете и утверждаете?

Кейтель: Я не знаю, как точнее сказать, я не вспоминаю о каком-то определенном приказе главного командования вооруженных сил, которое издало бы соответствующие распоряжения о плане, названном просто «Барбаросса». Правда, в сентябре было издано указание, в котором говорилось о транспорте и железных дорогах и тому подобных вещах. Подписал ли я такое указание – я сейчас не помню. Тогда действительно было издано такое подготовительное указание, которое ставило своей целью улучшение средств сообщения между Западом и Востоком.

Руденко: В сентябре?

Кейтель: Это могло быть в сентябре или октябре, но я не могу установить точную дату.

Руденко: Я хочу знать точную дату.

Кейтель: Более точную информацию вы, вероятно, можете получить от генерала Йодля, который знает это лучше.

Руденко: Конечно, мы спросим его об этом во время его допроса. Я хочу, чтобы вы кратко вспомнили, впервые вы узнали о замыслах Гитлера о нападении на Советский Союз летом 1940 года?

Кейтель: Нет. Записанный в дневнике Йодля разговор относится к лету 1940 года. Вы, очевидно, имеете сейчас в виду тот разговор, который записан в дневнике Йодля, но я не присутствовал на этой, очевидно, очень краткой и беглой беседе. Размышления, которые у меня были в то время, подтверждают то обстоятельство, что я не слышал этого разговора, потому что я в то время постоянно находился в разъездах, летал на самолете и не присутствовал на совещаниях, где обсуждалось военное положение.

Руденко: А когда у вас происходила беседа с Риббентропом?

Кейтель: Это было, очевидно, в последние дни августа или в начале сентября. Точной даты я, однако, сообщить не могу. Я восстанавливаю этот период в моей памяти, исходя из того, что приблизительно 10 августа я вновь прибыл в Берхтесгаден и в последующее время составил тот меморандум, о котором я говорил.

Руденко: Итак, вы утверждаете, что впервые о замыслах Гитлера напасть на Советский Союз вы узнали из беседы с Риббентропом?

Кейтель: Нет, дело в том, что после того, как я 14 дней отсутствовал в Берхтесгадене, находясь частично в отпуску, частично при исполнении служебных обязанностей в Берлине, я возвратился в главную ставку и затем в один из следующих за моим прибытием дней, приблизительно в середине августа, я услышал впервые об этих планах Гитлера. После этого мной был составлен меморандум.

Руденко: Таким образом, правильно я вам ставлю вопрос, что вы летом 1940 года узнали о замыслах Гитлера?

Кейтель: Да. Август это еще лето.

Руденко: Я хотел бы напомнить вам показания свидетеля Паулюса, которые он дал здесь, перед Трибуналом, 11 февраля сего года. Паулюс как вы припоминаете, сообщил Трибуналу, что при поступлении на службу в ОКХ 3 сентября 1940. он среди прочих планировок застал там еще незаконченный предварительный оперативный план нападения на Советский Союз, известный под названием «Барбаросса». Вы припоминаете это свидетельство Паулюса?

Кейтель: Я помню лишь то, что он сказал, что там имелся план проведения маневров, что, когда он был переведен на должность в ОКХ в генеральный штаб, он обнаружил там соответствующий документ. Этот документ мне неизвестен и не мог быть известным, так как документы и материалы генерального штаба никогда не находились в моем распоряжении, и я никогда не видел их.

Руденко: Стало быть, я хочу установить одно обстоятельство: вы отрицаете, что в сентябре 1940 года в ОКХ уже велись разработки в связи с вариантом «Барбаросса»?

Кейтель: Если имеется свидетельство генерал-фельдмаршала Паулюса, то я не могу сказать, что оно неправильно, потому что я не могу знать, было ли это так в действительности. Я не могу этого ни оспаривать, ни утверждать.

Руденко: Вы заявили Трибуналу, что вы были противником войны с Советским Союзом?

Кейтель: Да.

Руденко: Вы заявили, что вы специально входили с предложением к Гитлеру, чтобы он изменил свои замыслы в отношении Советского Союза?

Кейтель: Да, не только изменить этот план, но вообще отказаться от этого плана и не вести войны против Советского Союза. В этом заключался смысл моего меморандума.

Руденко: Сейчас я хочу вас спросить об известном вам, очевидно, совещании, которое произошло через три недели после нападения Германии на Советский Союз, о совещании 16 июля 1941. Вы припоминаете это совещание, которое было посвящено вопросу о задачах войны против Советского Союза?

Кейтель: Нет, я сейчас не помню.

Руденко: Я не намерен вам сейчас предъявлять этот документ. Если вспоминаете, я его предъявлял подсудимому Герингу, когда речь шла о расчленении Советского Союза, вспоминаете?

Кейтель: Да, этот документ я знаю. Я уже здесь, во время моего допроса охарактеризовал этот документ как запись рейхсляйтера Бормана.

Руденко: Правильно.

Кейтель: Я тогда также показал, что меня пригласили участвовать лишь во второй половине этого совещания, я не присутствовал на первой половине совещания. Я также показал, что этот документ не является протоколом, а свободной продиктованной записью рейхсляйтера Бормана.

Руденко: Но вы припоминаете, что уже тогда – 16 июля ставился вопрос о присоединении к Германии Крыма, Прибалтики, волжских районов, Украины, Белоруссии и других территорий.

Кейтель: Нет, мне кажется, что об этом говорилось на первой половине совещания. Я помню о той части совещания, когда обсуждался вопрос о кадрах, об определенных лицах, которые должны были быть назначены. Это я припоминаю. Эту запись я увидел только здесь, раньше я не знал о ней, на первой половине этого совещания я не присутствовал.

Руденко: Тогда позвольте спросить вас иначе. Какие конечные цели ставил Гитлер и его окружение в войне против Советского Союза?

Кейтель: Я считал, основываясь на тех заявлениях, которые мне сделал Гитлер, что более глубокие причины этой войны заключались в том, что он был убежден, что в течение ближайших лет между великой славянской коммунистической империей и великогерманским Рейхом национал-социализма, так или иначе вспыхнет война и если столкновение между этими двумя народами неизбежно, то гораздо лучше, чтобы оно произошло сейчас, а не позже. Вот, как я могу приблизительно все это сформулировать. Но я не помню, по крайней мере, сейчас, эти вопросы, из этого документа о расчленении некоторых районов. Вероятно, они были плодом фантазии.

Руденко: И вы утверждаете под присягой, что вам было неизвестно о гитлеровских планах захватить территории Советского Союза и колонизировать их?

Кейтель: Нет, в такой форме это не говорилось. Я, конечно, сознавал, что предполагалось сделать прибалтийские провинции зависимыми от Германии, установить между Украиной и Германией тесные экономические отношения в области снабжения продуктами питания, но мне не были известны конкретные объекты, которые должны были быть завоеваны, и если эти вопросы когда-нибудь и затрагивались, то я к ним не относился серьезно.

Руденко: Известно ли вам было, что на этом совещании 16 июля Гитлер заявил о необходимости стереть с лица земли Ленинград?

Кейтель: Я не уверен, что в ходе этого совещания – я снова прочитал здесь этот документ. Того, что содержится в документе я не могу вспомнить. Но документ был у меня в руках; я читал его в присутствии американского обвинителя; и если это изложено в нем, тогда вопрос в том слышал ли я об этом тогда, когда я был вызван на совещание.

Руденко: Я не намерен сейчас вручать вам документ, потому что он уже представлялся несколько раз. Но в протоколе, цитированном мною подсудимому Герингу, который сам читал его, сказано: «На Ленинградскую область претендуют финны. Фюрер хочет сравнять Ленинград с землей, с тем, чтобы затем отдать его финнам»

Кейтель: Я могу лишь сказать, что необходимо установить, с какого момента я присутствовал на совещании. Я не слышал, чего-либо сказанного до этого момента, и я могу только попросить, чтобы мне дали документ или если можно зачитали протокол моего предварительного допроса. О том, что я говорил тогда дознавателю.

Руденко: Хорошо. Мы немедленно дадим вам протокол совещания 16 июля. Пока требуется найти отрывок, я задам вам несколько вопросов, и за это время отрывок найдется.

Относительно уничтожения Ленинграда, вы знали о нем из других документов?

Кейтель: Меня спрашивала об этом русская делегация и генерал, который присутствовал в зале суда. Он обращал мое внимание на этот документ.

Руденко: Верно, это было во время предварительного следствия.

Кейтель: Я действительно знаю документ, изданный военно-морскими силами. Мне также известен 2-й документ, который содержал краткую директиву, мне кажется, по поручению Йодля, относительно Ленинграда. Меня уже допрашивали по этим двум документам. Я могу по этому поводу лишь констатировать, что ни действия германской авиации, ни обстрел осадной артиллерией не произвели тех разрушений, какие имели место позже в других местах. До этого дело не дошло, этого в действительности не было. Насколько мне известно, систематического обстрела Ленинграда не было. Поэтому можно констатировать лишь то, что я сказал тогда под присягой представителям советской делегации.

Руденко: Вы утверждаете, что Ленинград никогда не обстреливался?

Кейтель: Конечно, артиллерия действовала в районе Ленинграда. Но обстрел не ставил своей целью разрушение города, до этого дело не дошло. Генерал, это происходило, при наступлении на Ленинград.

Руденко: Взгляните на документ, и я затем задам вам несколько дополнительных вопросов. (Документ передается подсудимому)

Кейтель: Это очень просто. Я вошел именно после того, как было сделано замечание. Я тогда сказал американскому дознавателю, что когда я вошел в комнату, я лишь услышал про дискуссию, о назначении гауляйтера Лозе. Я не слышал предшествующих замечаний.

Руденко: Вы ознакомились с тем протоколом доклада на совещании 16 июля, касающимся Ленинграда?

Кейтель: Да, там где я вошел.

Руденко: Вы видите свое появление на совещании. Вы прибыли на совещание, когда не нём непосредственно завершилось обсуждение Ленинграда?

Кейтель: Да. Я вошел в комнату, когда они говорили о качествах гауляйтера Лозе, подходил ли он для административной должности. Это были первые слова, которые я услышал. Когда я вошел, шло обсуждение этого вопроса.

Руденко: Здесь четко заявляется: «Стереть город Ленинград с лица земли»

Кейтель: Да, я прочитал это.

Руденко: Тоже сказано в распоряжении?

Кейтель: Да; но со мной он прямо не связан. Вы имеете в виду приказ флота, приказ, связанный с флотом?

Руденко: Вам известно, что было два указа, один принятый флотским командованием и другой от ОКВ, подписанный Йодлем? Вы это знали, не так ли?

Кейтель: Да, я видел здесь оба распоряжения. Они были представлены русской делегацией.

Руденко: И вам известно, что в приказе за подписью подсудимого Йодля говорится также о разрушении города Москвы?

Кейтель: Сейчас я этого точно не знаю, так как тогда, как я сам видел, речь шла только о Ленинграде. Если это имеется в протоколе, то я не хочу оспаривать.

Руденко: Я вас спрашиваю: приказы по линии ОКВ издаются для того, чтобы их исполняли?

Кейтель: Во-первых, директива или указание, изданное морскими силами, не является приказом, исходящим от ОКВ, и его происхождение мне неизвестно, а короткий приказ Йодля, исходящий от ОКВ, был составлен, когда я отсутствовал, как я уже говорил. Если бы я в тот момент находился там, то я, вероятно, подписал бы его, но меня тогда не было и я не знаю предпосылок и обсуждений, обусловивших это указание.

Руденко: Вы не ответили на мой вопрос. Я спрашиваю: приказы издаются для того, чтобы их исполняли?

Кейтель: То, о чем мы сейчас говорим, указание, а не приказ. Приказ может быть издан только руководящей на данном участке инстанцией сухопутных сил. Это была директива, где излагалась цель и намерение.

Руденко: А указания, исходящие из ОКВ, подлежат исполнению?

Кейтель: Конечно, они должны выполняться.

Руденко: Что касается вашего заявления по поводу того, что никто не обстреливал Ленинград, то оно не нуждается в опровержении, ибо разрушения Ленинграда – общеизвестный факт.

Кейтель: Я разрешу себе заметить, что я не издавал этого приказа, Поэтому я и не знаю этого.

Руденко: Вам известно, что до начала войны с Советским Союзом подсудимым Герингом была издана так называемая «Зеленая папка», содержащая директивы по руководству экономикой подлежащих оккупации районов СССР?

Кейтель: Да, это мне известно.

Руденко: Вы подтверждаете, что своим распоряжением от 16 июня 1941 г. вы дали указание всем германским вооруженным силам о неуклонном выполнении этих директив?

Кейтель: Да, имеется указание, которое доводит до сведения всех войсковых частей, какие организации используются для осуществления важных задач и какого рода ответственность при этом существует. Далее говорилось, что все военные инстанции сухопутных сил должны действовать в полном соответствии с указанием. Я препроводил это указание всем соответствующим инстанциям, не издал его, а препроводил другим инстанциям. 

Руденко: Это было ваше указание или вы только исполняли указание фюрера?

Кейтель: Я лишь передавал данные мне фюрером поручения. Я вообще не мог отдавать приказов рейхсмаршалу Герингу в этом направлении.

Руденко: Вы дали приказ не рейхсмаршалу Герингу, а приказ вооруженным силам?

Кейтель: Я ему и не мог давать приказов, я мог лишь повеление фюрера довести до сведения главнокомандующего сухопутными силами, который в свою очередь должен был сообщить о нем дальше своим войскам.

Руденко: Вы не расходились с этим желанием фюрера?

Кейтель: Я не возражал, поскольку здесь речь шла о задачах ОКВ.

Руденко: Вы подтверждаете, что в этом распоряжении вами была поставлена задача немедленной и полной эксплуатации оккупированных областей Советского Союза в интересах военной экономики Германии?

Кейтель: Такого рода приказ, где говорилось о целях и задачах, которые должны были осуществляться экономической организацией «Ольденбург»[11], я не издавал. Я передал лишь основное содержание «Зеленой папки» ОКХ, чтобы потом были даны дальнейшие распоряжения.

Руденко: Вы признаете, что директивы, содержащиеся в «Зеленой папке» Геринга были направлены на разграбление материальных ценностей Советского Союза и имущества его граждан?

Кейтель: Нет, по моему мнению, об уничтожении в «Зеленой папке» ничего не говорилось. Вместо уничтожения следует сказать использование лишних продуктов, главным образом в области питания, а сырье должно было использоваться для военной экономики Германии, а не уничтожаться.

Руденко: Пожалуйста, повторите сказанное.

Кейтель: Я сказал, что в «Зеленой папке» были принципы использования существующих и будущих резервов, которые считались полезными, но никогда об их уничтожении. Дело было не в том, чтобы позволить советскому населению голодать. Я видел происходящее на месте и могу со знанием об этом говорить.

Руденко: Это вы не считаете грабежом?

Кейтель: Слова: военные трофеи, использование запасов, обнаруженных во время военных действий, грабеж и тому подобное являются понятиями, которые, как мне кажется, это вопрос дефиниции для каждого в отдельности.

Руденко: Хорошо, не будем спорить. Я имею к вам последний вопрос в связи с нападением на Советский Союз. Согласны ли вы с тем, что способы ведения германской армией войны на Востоке самым резким образом расходились с элементарным представлением о воинской чести армии и с понятием военной необходимости и целесообразности?

Кейтель: Нет, я не могу признать этого в такой форме. Я скорее скажу, что фактически это ожесточение – я ранее использовал такой термин – эта ожесточенность войны против Советского Союза и происходящее на Востоке, не относится к действиям германской армии, но к обстоятельствам о которых я заявлял в письменных показаниях представленных Трибуналу моим защитником. Я далее попрошу русского обвинителя зачитать их, чтобы можно было выразить мое мнение о них.

Руденко: Хорошо. Завершая вопрос агрессии и переходя к вопросу жестокостей, я задам вам следующий вопрос, и я доверяю вам предоставление информации Трибуналу о вашей должности ближайшего советника в ведении войны.

Мой вопрос следующий: Какие задачи ставились германским верховным главнокомандованием перед германскими вооруженными силами в случае успешного для Германии окончания войны против Советского Союза?

Кейтель: Я не знаю, что вы имеете в виду. Какие требования были поставлены военному руководству в случае успешной войны? Могли бы вы по-иному его сформулировать? Я не понял его?

Руденко: Я думаю дальнейшее ведение войны после успешного завершения Восточной кампании.

Кейтель: Затем могло произойти то, что произошло позднее, то есть, высадка британских и американских сил во Франции, в Дании, или Германии, и т.д. Различные возможности могли произойти которых не предугадать.

Руденко: Я не спрашиваю, в общем. Вы очевидно, знакомы с документом «Руководство морской войной», который был уже запроектирован 8 августа 1941 г. по вопросу задач дальнейшего ведения войны после окончания восточной кампании. Речь идет о разработке планов вторжения в Иран, Сирию, Египет. Вы знаете этот документ?

Кейтель: Он не представлялся мне. Он сейчас удивителен, и я его не помню.

Руденко: Вы не знаете этого документа.

Этот документ, ваша честь, номер С-57; он был представлен Трибуналу как экземпляр номер СССР-336. Я сейчас покажу его вам. Пожалуйста, передайте этот документ подсудимому.
 

Расшифровка текста приводится по изданию:
Нюрнбергский процесс: протоколы допросов главных
военных преступников / Пер. с англ. С.А. Мирошниченко.
Военная литература (militera.lib.ru), 2017. С. 826–840.
URL: http://militera.lib.ru/docs/da/np_doprosy/index.html


[1] Официальное наименование генерального штаба в Германии в 1804–1918.

[2] Хельмут фон Мольтке (1800-1891) – граф (1870), германский генерал-фельдмаршал (16 июня 1871), русский генерал-фельдмаршал (1872), военный теоретик. Наряду с Бисмарком и Рооном считается одним из основателей Германской империи.

[3] Альфред фон Шлиффен (1833-1913) – граф, прусский генерал-фельдмаршал (1 января 1911 года), начальник германского Генерального штаба с 1891 по 1905 год. Получил широкую известность благодаря разработанному им к 1905 году плану Шлиффена по разгрому Третьей французской республики и Российской империи.

[4] Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц (1780-1831) – прусский военачальник, военный теоретик и историк. В 1812–1814 годах служил в русской армии. Своим сочинением «О войне» произвёл переворот в теории и основах военных наук.

[5] ОКВ (от нем. Oberkommando der Wehrmacht, нем. OKW) – Верховное главнокомандование вермахта, центральный элемент управленческой структуры вооружённых сил Германии в 1938–1945 годах.

[6] ОКХ от нем. OKH (нем. Oberkommando des Heeres) – верховное командование сухопутных сил вермахта с 1936 по 1945 год. Находилось в Вюнсдорфе под Цоссеном.

[7] Вернер фон Бломберг (1878-1946) – немецкий военачальник, генерал-фельдмаршал, в 1933–1938 годах министр обороны Рейха (с 1935 – военного министерства) Германии.

[8] Добровольческий корпус судетских немцев (Судетско-немецкий фрайкор, нем. Sudetendeutsches Freikorps, SFK), или Немецко-судетский легион, – паравоенная организация (фрайкор, ополчение), образованная нацистами из судетских немцев под командованием Конрада Генлейна, лидера Судетско-немецкой партии (SdP). Сформирована по приказу рейхсканцлера Германии Адольфа Гитлера 17 сентября 1938 – в период апогея Судетского кризиса.

[9] Эмиль Гаха (1872-1945) – чешский политик, юрист, третий президент Чехословакии (1938–1939), с 1939 года – президент образованного оккупационными немецкими властями Протектората Богемия и Моравия.

[10] Операция «Барбаросса» (Директива № 21. План «Барбаросса»; нем. Weisung Nr. 21. Fall Barbarossa, в честь короля Германии и императора Священной Римской империи Фридриха I Барбаросса) – разработанный в 1940–1941 гг. план нападения Германии на СССР и одноимённая военная операция, осуществлявшаяся в соответствии с этим планом на начальной стадии Великой Отечественной войны.

[11] План «Ольденбург» («Зелёная папка» Геринга) – кодовое именование экономического подраздела плана нападения Германии на СССР «Барбаросса».